Дж.Б. Рассел
Люцифер:
Дьявол в Средние века
Глава IV. Фольклор
На христианское понятие дьявола оказали влияние фольклорные элементы, некоторые из древних средиземноморских культур, некоторые из кельтских, тевтонских и славянских религий севера. Языческие идеи проникали в христианство, в то время как христианские идеи проникали в язычество. Например, было показано, что магические заклинания англосаксонской Англии были по большей части христианскими в том смысле, что их использовали христианские священники на благо христианского народа, хотя их содержание часто носило откровенно языческий характер. Karen L. Jolly из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, готовит докторскую диссертацию по поздним англосаксонским чудесам и заклинаниям. В отличие от народного христианства, фольклор возникает из до-сознательного неотрефлектированного уровня повествования или практики и оставляет следы в устной традиции, которую время от времени записывали в прошлом и которую постоянно изучают современные ученые. Фольклор незаметно перетекает в народную религию, но последняя более самоосознанна, продуманна и последовательна. Народная религия складывается из верований и практик людей с низким уровнем образования или вообще неграмотных и наиболее ярко проявляется в гомилетической литературе, проповедях, exempla ( примерахили формулах для проповедей) таких писателей, как Григорий Великий, Эльфрик и Цезарий из Хостербаха.
Народное христианство представляло себе живого, наводящего ужас дьявола. Господство монахов в образовании раннего Средневековья означало, что преобладали красочные яркие идеи отцов-пустынников с их четкой установкой на вездесущесть и осязаемость демонов. И проповедники задерживались на устрашении с очевидным намерением с помощью страха привести свою аудиторию к благонравию. С другой стороны, фольклор обычно изображал дьявола смешным или бессильным, возможно, чтобы сделать его прирученным и облегчить бремя вызываемого им ужаса. То, что период, во время которого присутствие дьявола ощущалось везде и во всем — во время охоты на ведьм в XV–XVII веках — является периодом, когда Сатана обычно появлялся на сцене в роли шута, не случайное совпадение. Из-за противоречивой природы этих традиций народные взгляды на дьявола колебались между восприятием его как ужасающего владыки и как дурака. R. Manselli, La religion populaire au moyen age (Montreal, 1975), с. 79–80.
Фольклорные и народные представления никогда не были столь строго очерчены, как теологические (которые также довольно расплывчаты); дьявол заслоняется другими понятиями, такими, как Антихрист, великаны, драконы, призраки, чудовища, животные-оборотни и «маленький народец». Поколениями фольклор выработал некоторое количество тривиальных черт: какую одежду носит дьявол, как он танцует, насколько он холоден и волосат, и как его можно обмануть или избежать. Некоторые из этих деталей на протяжении долгого времени сохраняли свою значимость, однако они лишь косвенно относятся к центральному вопросу: как воспринималось зло.
С IV по XII века христианство соприкасалось с языческими религиями севера, напоминавшими религии Средиземноморья своим политеизмом и монизмом, но отличавшимися новыми элементами и деталями. Например, из кельтской религии пришел «рогатый бог запада», Цернуннос, повелитель плодородия, охоты и подземного мира. Цернуннос, несколько схожий в характерных чертах и внешнем виде с греко-римским Паном, был уподоблен дьяволу тем же самым способом, что и Пан. Однако, несмотря на энтузиазм некоторых современных писателей по поводу якобы широко распространенной и разветвленной религии рогатого бога и его супруги великой богини, сегодня эта идея однозначно отвергается всеми историками и антропологами. Теории М. Мюррей, The Witch-Cult of Western Europe (Oxford, 1921), R. Lowe Thompson, The History of the Devil, the Horned God of the West (New York, 1929) и Robert Graves, The White Goddess (New York, 1948) только затрудняют понимание. Критику последователей Мюррей см. J. B. Russell, A History of Witchcraft (London, 1980), с. 41–42. Не существует свидетельств существования и широко распространенной, последовательной друидической религии: см. S. Piggot, The Druids (New York, 1968). О кельтах см. с. F. Bober, «Cernunnos: Origin and Transformation of a Celtic Divinity». American Journal of Archeology, 55 (1951), 13–51; с. MacCana, Celtic Mythology (London, 1970); A. Ross, Pagan Celtic Britain (London, 1967). О германской религии известно больше, чем о кельтской, но из-за того, что все источники инородного происхождения — например, римского — и позднего времени, мы не можем представить, как выглядели эти религии до римского и христианского влияния. Таким образом, следует говорить не о влиянии германских или кельтских представлений на христианский концепт дьявола, а рассматривать то, как христианство адаптировало для своих целей северные верования. Однако сила и яркость этих мотивов позволили дьяволу в раннее Средневековье вернуть себе ту мощь, которой он в свое время обладал в представлениях отцов-пустынников. Конечно, германские религии сильно видоизменялись в пространстве и времени. Основными источниками являются древнеанглийская литература (VII–XII века) и древненорвежская литература (IX–XII века). Сила старых богов чувствовалась еще в XIII веке, но уже почти всегда с христианской окраской и интерпретацией.
Германские боги, как и все монистические божества, амбивалентны в моральном отношении. Вуотан или Водан, правитель богов и людей, также является богом ярости (Wut) и разрушения и предводителем дикой охоты. Тор или Донар — защитник богов и людей, но также громовержец и молотобоец, страшная фигура, одетая в красное и едущая на повозке, которую везут два козла. Хильда или Хольда, богиня секса, брака и плодородия, выступает также как хтоническая богиня смерти и подземного мира. Хильда может быть прекрасной девушкой или уродливой старухой, остроносой и длиннозубой, предводительницей охоты диких женщин. По некоторым свидетельствам, асы бросили Хильду в преисподнюю (Niflheim), где как Хель она правит подземным миром и мертвецами. (Ее имя родственно английскому «hell» (ад), этимологически связанному с пещерами и дырами; ср. нем. Holle, Hohle.) Конфликт между двумя классами богов, асами и ванами, сравним с аналогичными конфликтами, обнаруживаемыми в иранской, греческой, хеттской и индийской религиях, но его происхождение и значение совершенно неясны. Ясно одно: это не борьба между «добрыми» и «злыми» богами, хотя ваны больше ассоциируются с хтоническими силами и со смертью. H. R. E. Davidson, Gods and Myths of Northern Europe (Baltimore, 1964); Scandinavian Mythology (London, 1969), особенно с. 94–96; G. Dumezil, Gods of the Ancient Northmen (Berkeley, 1973), особенно с. 4; U. Dronke, ed., The Poetic Edda (Oxford, 1969); Snorri Sturluson, The Prose Edda (New York, 1929).
Хотя все германские божества амбивалентны, некоторые из них больше тяготеют к злу и разрушению, чем другие. Среди них наиболее известны инеистые великаны и бог Локи, ассоциируемые с ванами. Скорее всего, изначально Локи был амбивалентным богом-трикстером, схожим с греческим Гермесом, но с течением времени, особенно под влиянием христианства, он становился все более и более злым и в конце концов стал аналогичен Сатане. Связь Локи со злом прослеживается по крайней мере с IX века, и ко времени Младшей Эдды Снорри Стурлусона (около 1220) он уже близок к олицетворению зла. Он отец Хеля, Ночи, волка Фенрира, Мирового Змея и коня Одина Слейпнира. Одна из форм Локи — Утгард-Локи, инеистый великан, наделенный необычайной хитростью и силой. (В мифах Локи и Утгард-Локи, «Локи Внешних Миров», часто строго различаются, но имя является знаком их структурной тождественности.) В своем самом неприглядном виде Локи выступает в поздней версии истории Бальдра. Бальдр Прекрасный был сияющим юным богом из асов, которого норвежцы-христиане идентифицировали с Христом. Когда Бальдр родился, его мать Фригг созвала всю природу и заставила все создания принести клятву, что они никогда не причинят вреда ее прекрасному сыну. Но Фригг забыла одно растение: омелу. Фригг ревниво охраняла тайну уязвимости своего сына, однако Локи обманом раскрыл секрет. Локи сделал из омелы дротик и, когда боги играли, дал его слепому брату Бальдра Хедиру. Боги забавлялись, бросая оружие в непобедимого Бальдра, и Локи предложил Хедиру принять участие в этой забаве. Хедир бросил смертоносное оружие, и Бальдр упал замертво к ужасу богов, знавших, что его гибель — предвестник их гибели. Боги в ярости бросились за Локи; он сбежал от них, обратившись лососем (его способность изменять свой облик, как дьявол, была свидетельством его двойственности), но они схватили лосося и заковали Локи в цепи до Рагнарека, гибели богов. В конце времен Локи вырвется, чтобы напасть на богов-асов во главе армии великанов. У Снорри Стурлусона Локи внешне красив, но духовно уродлив и испорчен; он «враг богов» и «кузнец зла». Параллели между Локи и Сатаной разительны, но по большей части являются христианской окраской язычества, а не наоборот. Snorri, с. 33–34; Davidson, с. 176–182; G. Dumezil, Loki (Darmstadt, 1959); F. S. Cawley, «The Figure of Loki in Germanic Mythology», Harvard Theological Review, 32 (1939), 309–326.
Теологическое различие дьявола как князя зла и его приспешников демонов в фольклоре часто стирается. Использование слова deofol «дьявол» в качестве синонима для «демона» появляется в древне-ангийском по крайней мере около 825 года и существует до сих пор; французское demon, итальянское diavolo и испанское diablo также проявляют подобную амбивалентность, хотя в немецком Teufel и Daemon часто различаются. Однако в фольклоре дьявол часто расщепляется на несколько личностей. Со времен апокалиптической литературы у дьявола было много имен, таких, как Сатана, Велиал и Вельзевул, и апокалиптические повести часто создавали из них независимых персонажей. Devil, с. 204–220. В средневековом фольклоре и литературе этот драматический замысел иногда появлялся вновь. В некоторых средневековых пьесах, например, Люцифер изображен князем ада, а Сатана — его посланником. Но такое распределение ролей в легендах и литературе встречается довольно редко и резко отвергается теологией. Эти различения были всегда расплывчаты и менялись во времени и пространстве, без какой-либо последовательности и связности. Наиболее важным, феноменологическим типом как в теологии, так и в психологии является тот, в котором дьявол выступает как одно лицо, правящее силами зла.
В дополнение к древним именам, происходящим из иудео-христианской гностической традиции, таким, как Сатана, Люцифер, Абаддон, Асмодей, Трифон, Саббатай и Сатанаиль, дьявол получил множество народных прозвищ, чье число и разнообразие со временем только возрастало. Он Old Horny, Old Hairy, Black Bogey, Lusty Dick, Dickon или Dickens, Gentleman Jack, Good Fellow, Old Nick и Old Scratch, со схожими кличками во французском, немецком и других языках. Об иудео-христианско-гностических именах см. C. D. G. Muller, «Geister (Daemonen): Volksglaube», Reallexikon fur Antike und Christentum, 9 (1975), cols. 762, 791–793. См. длинный алфавитный список в M. Rudwin, The Devil in Legend and Literature (Chicago, 1931), с. 26–34. О писце демонов Тутивилле см. R. Duchting, «Titivillus», Ruperto Carola, 58/59 (1976/77), 69–93. О Сатанаbле, имени, происходящем из Сирии VIII–IX веков и широко использованном богомилами, см. M. Dando, «Satanal», Cahiers d’etudes cathares, 30 № 83 (1979), 3–11; 30, № 84 (1979), 3–6; 31, № 85 (1980), 14–32; 31, № 86 (1980), 3–16. Эти имена перетекают в имена младших демонов, отождествляемых с феями или «маленьким народцем» языческих времен. Существуют сотни таких имен, такие как Terrytop, Charlot, Federwish, Hinkebein, Heinekin, Rumpelstiltskin (все имена на -lin, -kin, -lein, -le, -lot уменьшительны), Haemmerlin, Haussibut, Robin Hood, Robin Goodfellow и Knecht Ruprecht. Эти клички были популярны не только из-за их связи с «маленьким народцем», но и из-за того, что наречение дьявола абсурдным именем представлялось противоядием против вызываемого им страха. В XX веке можно услышать меньше уменьшительных имен дьявола, потому что в него верит меньше людей. С этими именами связаны сотни юмористических высказываний или восклицаний: черт возьми, que diable, was in des Teufels Namen, ce n’est pas le diable (это не так уж замечательно), c’est un bon diable (он чертовски хороший парень); between the Devil and the deep (между двух огней); the Devil take the hindmost (всякий за себя); Devil-may-care (беззаботный человек); the Devil to pay (нависшая угроза, беда); give the Devil his due (отдавать должное противнику); he’s gone to the Devil (он отправился к Дьяволу); speak of the Devil (легок на помине); the Devil’s luck (чертовски везет) и так далее. «Дьявол» является также сильным отрицанием: «Devil-may-care» — человек, который вообще ни о чем не заботится; «Devil a one heard us» означает, что нас вообще никто не слышал; «to the Devil with it» значит «не будем больше об этом». J. Grimm, Teutonic Mythology, 4 vols. (London, 1882–1888), т. 3, с. 984–1030; J. Orr, «Devil a Bit», Cahiers de l’association internationale des etudes francaises, 3/4/5 (1953), 107–113.
Облик дьявола изменялся еще больше, чем его имя. Его часто отождествляли или ассоциировали с животными, иногда следуя ранней иудео-христианской традиции, а иногда из-за того, что эти животные были посвящены языческим богам, которых христианство идентифицировало с демонами. Дьявол является в облике гадюки, обезьяны, змеи, василиска, летучей мыши, медведя, пчелы или роя пчел, борова, быка, верблюда, кошки, кентавра, химеры (с головой льва, туловищем козла и хвостом змеи), крокодила, вороны, оленя, собаки, дракона, орла, рыбы, мухи, лисы, комара, козла, гуся, грифона, чайки, зайца, ястреба, лошади, гиены, леопарда, льва, ящерицы, крота, страуса, совы, феникса, свиньи, ворона, петуха, саламандры, овцы, воробья, паука, вола, ласточки, тигра, жабы, черепахи, грифа, осы, кита, волка или червя. Из этих обличий наиболее распространенными были змея (дракон), козел и собака. Некоторые из ассоциаций установлены. Змей и дракон — одно и то же и происходят из Книги Бытия; обезьяна символизирует подражание Сатаны Богу; медведь ассоциируется с похотью, а пятнистый леопард с обманом; лисица — символ хитрости; свинья — женской сексуальности; кошка — тщеславия. Кит — символ (по Ионе) зияющей пасти ада; он отождествляется с Левиафаном. Конь — символ мужской сексуальности. Ворон ассоциируется как с Каином, так и с Одином; кошка — с Фрейей и Хильдой; козел — с Паном и Тором. Крот слеп, живет под землей и утаскивает вниз растения (души), чтобы пожрать их. Некоторые животные были защищены от ассоциаций с Люцифером благодаря их связи с Христом. В 1 Послании Петра 5:8 дьявол описан как лев: «дьявол ходит как рыкающий лев, ища, кого пожрать», но символ льва использовался крайне редко, так как он был также символом как Христа (Откровение 5:5), так и святого Марка; дьявол никогда не мог быть агнцем, так как Христос агнец Божий; дьявол никогда не был быком и редко (несмотря на логическое соответствие) ослом, так как считалось, что бык и осел были в яслях, а осел вез Иисуса в Иерусалим в Вербное Воскресение. См. B. Rowland, Animals with Human Faces: A Guide to Animal Symbolism (Knoxville, 1973); B. A. Woods, The Devil in Dog Form (Berkeley, 1959); C. G. Loomis, White Magic (Cambridge, Mass., 1948); G. Faggin, Diabolicita222 del rospo (Venice, 1973); K. M. Briggs, A Dictionary of British Folk-Tales in the English Language, 2 vols. in 4 (Bloomington, Ind., 1970), vol. 2:1, с. 45–47, 74–75, 121–122, 143; F. C. Tubach, Index Exemplorum: A Handbook of Medieval Religious Tales (Helsinki, 1969), items 1530–1532; H. W. Janson, Apes and Ape Lore in the Middle Ages and the Renaissance (London, 1952); the index of the Center for the Study of Comparative Folklore and Mythology, University of California, Los Angeles, s. v. «Devil, Demons», etc., далее сокращенно UCLA. H. A. Kelly, «The Metamorphoses of the Eden Serpent during the Middle Ages and Renaissance», Viator, 2 (1971), 301–327, подробно рассматривает вопрос о смешении змея и дракона.
Дьявол появлялся также в разнообразных человеческих формах — в виде старика или старухи, привлекательного юноши или девушки, слуги, нищего, рыбака, торговца, студента, сапожника или крестьянина. Он часто принимал обличье святых людей — священников, монахов или пилигримов. Он мог представляться богословом, математиком, врачом или грамматиком и обнаруживать в этих областях большое искусство убеждения и спора. Он мог являться в виде ангела света, как предупреждал Святой Павел, а иногда он даже осмеливался маскироваться под Христа или под Святую Матерь Божью. Он мог являться в пугающих обличьях — великана, идола или смерча. Его собственная форма невидима или аморфна, но он может менять свой вид в зависимости от своих целей. 11. Loomis; Tubach, 1529, 1552–1553, 1558–1559; Briggs, т. 2:1, 61–62; S. Thompson, Motif-Index of Folk-Literature, 2d ed., 6 vols. (Bloomington, Ind., 1955–1958), G 303.3; M. R. James, The Apocryphal New Testament (Oxford, 1924), с. 149; UCLA.
Дьявол часто появляется в ужасном и деформированном виде, и его внешний облик отражает внутреннюю ущербность. Он хром из-за падения с небес; его колени повернуты назад; у него дополнительное лицо на животе, коленях или ягодицах; он слеп; рогат и хвостат; у него нет ноздрей или есть только одна; у него нет бровей; его глаза как блюдца и сверкают или стреляют огнем; у него раздвоенные копыта; он издает серный запах и, удаляясь, делает это с шумом, дымом и зловонием; он покрыт грубыми черными волосами; у него уродливые крылья летучей мыши. Иконографически он становится очень схож с Паном, рогатым, с копытами, покрытым козлиной шерстью, с большим фаллосом и большим носом и мрачными чертами. Thompson, G 303.4, 303.4.5.6, 303.4.1.1; Briggs, т. 2:1, с. 47–48, 143 (дьявол в виде трехногого зайца); UCLA. О связи дьявола с Паном см. с. Merivale, Pan the Goat-God (Cambridge, Mass., 1969), который большей частью основывается на современной литературе. Огненные глаза: Пруденций (348–405) написал поэму Hamartigena (Происхождение грехов), в которой они упоминаются: «Недовольные радостями праведников в своей зависти, его горящие глаза смотрят из его обожженной шкуры».
Любимый цвет дьявола — черный, в согласии с христианской традицией и почти общемировым символизмом. Черна его кожа, или сам он животное черного цвета, или одет в черное. Иногда он черный всадник на черном коне. Loomis; Briggs, vol. 2:1, с. 49–51, 54, 65–67; Thompson, G 303.5, 303.5.1; Tubach, 1534–1535, 1643; James, с. 345; UCLA; G. Penco, «Sopravvivenze della demonologia antica nel monachesimo medievale», Studia monastica, 13 (1971), с. 34–35, о демонах как эфиопах. Собор в Толедо 447 года описывал дьявола как большого, черного, чудовищного призрака с рогами на голове, раздвоенными копытами, ослиными ушами, когтями, горящими глазами, скрежещущими зубами, огромным фаллосом и серным запахом; B. Steidle, «Der «schwarze kleine Knabe» in der alter Monchserzahlung», Erbe und Auftrag, 34 (1958), 329–348. Ср. Григорий Великий, «Диалоги» 2.4. В биографии св. Афры (около 750–850) дьявол черен, гол и сморщен (Acta Sanctorum, 5 August, 1.9). См. I. Sachs, «L’image du Noir dans l’art europeen». Annales, 24 (1969), 883–893, о связи плохого представления о черном с черными людьми. Другим наиболее обычным цветом дьявола был красный, цвет крови и огня; дьявол одевается в красное или носит рыжую или огненную бороду. Красный цвет ассоциировался со злом в древнем Египте в качестве цвета бесплодной пустыни и крови. Рыжеволосые народы обычно считались злыми в Средние века. Thompson, G 303.4.1.3.1, 303.5.3; UCLA. См. E. Kirschbaum, «L’angelo rosso e l’angelo turchino», Rivista di archeologia cristiana (1940), 209–248. Возможно, что обычная иконографическая черта средневекового искусства, изображающая дьявола или демонов с нечесанными, торчащими волосами, является описанием огненных волос; по другому объяснению, это обычай варваров, мазавших волосы жиром и зачесывавших их торчком для устрашения. См. R. Mellinkoff, «Judas’s Red Hair and the Jews», Journal of Jewish Art, 9 (1983), 31–46. Иногда, благодаря ассоциации с охотой, он зеленого цвета. Образ дьявола-охотника за душами был популярной метафорой среди средневековых энциклопедистов, а зеленый цвет был традиционным цветом охотничьей одежды. Другой параллелью является Зеленый Человек, обычное кельтское и германское олицетворение плодородия. Thompson, G 303.5.2.2; UCLA. Дьявол появляется в зеленом в «Рассказе монаха» Чосера, зеленый цвет связан с демоническим в «Сэре Гевейне и Зеленом рыцаре». См. D. W. Robertson, Jr., «Why the Devil Wears Green», Modern Language Notes, 69 (1954), 470–472; J. L. Baird, «The Devil in Green», Neuphilologische Mitteilungen, 69 (1968), 575–578. Изредка дьявол голубого цвета, по представлениям неоплатоников это был цвет демонов низшего воздуха. См. Thompson, G 303.5, и B. Brenk, Tradition und Neuerung in der christlichen Kunst des ersten Jahrtausends (Vienna, 1966). Дьявол носит огненный меч или кусок железа или же он носит цепи и гремит ими (призрак привидения Марли). Он носит с собой деньги и иногда дарит их, но раньше или позже они непременно превращаются во что-нибудь грязное. Thompson, G 303.21; UCLA.
[Рис. стр. 70: Кернуннос, кельтский рогатый Бог диких мест, был включен в иконографию и фольклор дьявола. Деталь с котла из Гундеструпа II или I века до н.э., вырыт в Дании. Предоставлено Национальным Музеем.]
Дьявол ассоциируется с определенными местами и определенным временем суток. Его царство — север, обитель мрака и ужасного холода. Его любимое место — Лапландия, и там он ездит на оленях. Так как лицевая сторона всех церквей строилась обращенной на восток, север всегда находится у входящего в церковь слева, а дьявол прячется за стенами с северной стороны церкви, так что люди предпочитают не хоронить там умерших. Левое (лат. sinister) во многих культурах ассоциируется с опасностью и несчастьем. В Средние века ад помещали на севере. Именно на севере, по Ис. 14:35, Люцифер воздвиг свой трон; ср. Иов 26:6–7; Иеремия 1:14; Екк. 42:22. Бонавентура в «Толковании на Еккли сиаста» 11:3 также помещал ад на севере, а небеса на юге. См. Rudwin, The Devil, с. 63; UCLA; S. Shahar, «Le Catharisme et le debut de la cabale», Annales, 29 (1974), 1185–1210, где показано, что в каббале зло ассоциируется с севером и левой стороной. Леворукость часто рассматривалась как знак зла, как в случае латинского слова sinister. Устанавливаются связи между дьяволом и Санта Клаусом (Sinter Claes, Saint Nicholas). В дополнение к его ассоциациям с севером и северным оленем, дьявол может носить красный мех; он покрыт сажей и может спускаться в трубы под видом Черного Джека или Черного Человека; он носит большой мешок, в который складывает грехи или грешников (включая непослушных детей); он имеет при себе палку или трость, чтобы бить виновного (источник для ледяного посоха) он летает по воздуху с помощью животных; ему оставляют в качестве выкупа вино и пищу. Кличка дьявола Old Nick напрямую происходит от Св. Николая. Св. Николай часто ассоциировался с культами плодородия, а отсюда с плодами, орехами, фруктовыми пирожными, которые и являются его характерными подарками. См. C. W. Jones, Saint Nicholas of Myra, Bari and Manhattan (Chicago, 1978), с. 309–323; A. D. de Groot, Saint Nicholas: A Psychoanalytic Study of His History and Myth (The Hague, 1965). Де Гроот отмечает, что в Нидерландах спутником св. Николая часто выступает маленький черный человек, Zwarte Piet.
Все, посвященное языческим богам, могло быть также посвящено дьяволу. Языческие храмы считались местами его обитания и либо сносились, либо освящались как церкви. Деревья, растения, горы, пещеры, древние руины, колодцы, рощи, реки и леса также были любимыми местами Повелителя Зла. Посвященные древним богам из-за своих наводящих ужас необычных качеств, подобные места вдвойне устрашали христиан как мистические, так и своей связью с язычеством. Демоны часто обитали и в домах; мнимые «привидения» на самом деле демоны. Thompson, G 303.15.3, 303.15.5; UCLA. Иногда демоны строят дворцы под водой: ср. озеро Гренделя. Дьявол предпочитает полдень и полночь, но любит и сумерки; он бежит с рассветом, когда кричит петух. Briggs, т. 2:1, с. 56, 139–140; Thompson, G 303.6, 303.17. Muller, с. 775–776, приводит примеры неоплатонического или гностического влияния на представления о том, что для каждого часа дня и ночи или каждого дня недели есть свой демон, а демоны семи днй недели происходят от семи планетарных демонов неоплатоников. Согласно иудео-христианской традиции, предполагалось, что демоны живут в воздухе или под землей, но выходят наружу, чтобы мучить людей. Воздух настолько переполнен демонами, что иголка, брошенная с неба на землю, обязательно попадет в одного из них; они кишат в воздухе, как мухи. Muller, с. 772–773. Бонавентура: «подобно огромному колическву мух». Иногда, особенно в Египте под влиянием неоплатоников, «демоны-служители» пытались преградить душам путь на небеса. Были произведены подсчеты количества демонов, и хотя они относятся скорее к народной религии, чем к фольклору, их широко использовали в качестве свидетельств ужасающей вездесущести злых духов. Около 180 года Максим Тирский подсчитал, что существует больше, чем 30000 демонов. Под влиянием Откровения 12:4 обычно считалось, что пала одна треть всех ангелов. В XIII веке аббат Рихальм говорил, что демонов столько же, сколько песчинок во всем море; ученый XVI века Иоганн Вир насчитал 1 легион из 6666 демонов, что вместе составляет 7 405 926. Другие, предполагая наличие 6666 легионов ангелов, из которых пала одна треть, 2222 легиона, насчитывали 106668, все же небольшое число по сравнению с людьми. Muller, col. 765; Rudwin, The Devil, с. 17–25. В фольклоре существовала традиция, берущая свое начало в гностицизме и популяризованная «Путешествием Святого Брендана» и другими ирландскими повестями, что в дополнение к добрым и злым ангелам существует третья группа нейтральных ангелов, не присоединившихся ни к Богу, ни к Люциферу. См. M. Dando, «Les anges neutres», Cahiers d’etudes cathares, 27, № 69 (1976), 3–28; ниже глава VIII об использовании этого представления у Данте. Обычно считалось, что Люцифер обитает под землей. Ад обычно помещали в центре земли; по менее распространенной традиции, он находится в Исландии, чьи страшные холода и ледники представлялись наиболее подходящими условиями для места вечных мучений. Об аде см. Devil, с. 240–241; Satan, с. 120–123; J. Kroll, Gott und Holle: Der Mythos vom Descensuskampfe (Leipzig, 1932); K. Maurer, «Die Holle auf Island», Zeitschrift des Vereins fur Volkskunde, 4 (1894), 256–358; H. R. Patch, The Other World (Cambridge, Mass., 1950). Ад представляет собой неисчерпаемую и обширную тему, но так как он не касается дьявола напрямую, я оставляю это инфернологам. Алан Бернстайн из университета аризоны готовит книгу о призывании ада во Франции в XIII веке. Великолепной работой о чистилище является Jacques LeGoff, The Birth of Purgatory (Chicago, 1984).
Люцифер и его приспешники активны везде и всегда. Они преследуют нас, нападая и физически, и духовно. Они вызывают физические и душевные болезни; они крадут детей, стреляют в людей из луков, нападают на них с дубинами или даже запрыгивают им на спину. Они проникают в тело через любое отверстие, особенно через рот при зевании или нос при чихании. Откуда выражения «God bless you», Gesundheit или «Будь здоров». Tubach, 346, 1620–1622; UCLA.
Дьявол особенно привязан к порокам и грешникам. Он искушает людей, стараясь подбить их на совершение греха, а затем с радостью становится орудием их наказания. Приняв вид прекрасной девушки, он искушает монахов и отшельников, а в облике красивого юноши соблазняет девушек, особенно служанок. В типичной повести молодой дьявол подстрекает девушек к плотским утехам; когда он предлагает деньги, девушка сдается; он немедленно принимает свой ужасающий вид и уносит ее в ад. В этих историях присутствует определенный сексуальный уклон, так как мужчины обычно более успешно противостоят искушению, чем женщины: когда дьявол в облике прекрасной девушки попытался соблазнить святого Дунстана, монах отогнал его, схватив за нос щипцами. Briggs, т. 2:1, с. 45, 53, 80–81, 141–143. Сатана любит играть в карты на деньги и сплетничать, и в то же время ему нравится наказывать смертных, следующих его примеру. Он уносит в ад нарушителей воскресенья, убивает священников, играющих в карты в воскресенье, и наказывает сплетниц и непослушных детей. Он охотится за душами грешников, как и за их телами. Дидактическая цель таких историй бросается в глаза, но они появляются в истинном фольклоре также, как и в гомилетическойc литературе. Briggs, vol. 2:1, с. 54–56, 71–74, 79–80, 109–, 140–141; Thompson, G 303.6.2, 303.7.1.3, 303.24; Tubach, 1202, 2452, 3503.
В многочисленных рассказах, чья правдивость не подвергалась сомнениям, дьявол ведет дикую охоту в окружении демонических собак; схожий мотив — скачка диких женщин, ставшая одним из главных элементов в ведьмовских сказаниях. Briggs, т. 2:1, с. 61–62, 67–68, 74, 114, 152–153; A. Runeberg, Witches, Demons, and Fertility Magic (Helsinki, 1947), с. 7, 126–132; E. H. Carnoy, «Les acousmates et les chasses fantastiques», Revue de l’histoire des religions, 9 (1884), с. 370–378; J. B. Russell, Witchcraft in the Middle Ages (Ithaca, 1972), с. 48–50, 79–80, 211–213. Зачастую мотивы смешиваются. Например, в одной из версий дикой охоты дьявол разъезжает со своими собаками; этот мотив был смешан с рассказом о собаках дикого Парсона Дандо, которого дьявол забрал в ад за его распущенность. Как и одна из его манифестаций, дракон, Сатана стережет подземные сокровища. Briggs, т. 2:1, с. 148; A. Wunsche, Der Sangenkreis vom geprellten Teufel (Leipzig, 1905), с. 71. Демоны проводят состязания или совещания. Турниры: Tubach, 4931; совещания: Thompson, G 303.25.19. Дьявол пишет письма, некоторые из них якобы сохранились. Дьявол особенно любит разжигать беспорядки в селе или городе или срывать молитвенные собрания или церковные службы. Sigebert of Gembloux, Chronica, year 858, in MPL 160.163; Tubach, 240.
Он и его приспешники ездят на животных задом наперед. R. Mellinkoff, «Riding backwards: Theme of Humiliation and Symbol Evil», Viator, 4 (1973), 153–176, показывает, что первоначально езда задом наперед была знаком позора, а затем стала ассоциироваться со злом. Схожим образом езда, хождение или танец по кругу против движения солнца также ассоциируются со злом и ведьмовским культом. Дьявол любил архитектуру, так как присвоил себе функции германских великанов, строителей гигантских построек. Любой загадочный каменный предмет был, как считалось, сброшен, построен или вырыт Сатаной: отсюда дьявольские канавы, дамбы, мосты или ущелья. Люцифер кидает метеориты; он нагромождает в гаванях песчаные бары, так что кораблям приходится их огибать. Обычай называть большие каменные особенности рельефа — наименее живые из всех природных предметов — дьявольскими, особенно в отдаленных или безлюдных районах, сохранился до двадцатого века в следующих названиях Дьявольская кухня (Devil’s Kitchen), Дьявольская Чаша (Devil’s Punchbowl), Дьявольский спуск (Devil’s Slide), Дьявольская Башня (Devil’s Tower). Из искусственных сооружений дьявол особенно неравнодушен к мостам, хотя он строит также дамбы, дома, дороги и даже (при особых обстоятельствах) церковные башни. Если он свистит на свадьбе, гости могут превратиться в камни. Типична следующая история: Джек и дьявол строят мост у Кентмауфа (Kentmouth). Все, что они успевают построить к ночи, разрушается к утру. Наконец, Сатана заканчивает мост с уговором, что он заберет душу первого живого существа, перешедшего через мост, но Джек обманывает его, бросив через мост кость, так что первым существом оказалась собака. Дьявол также и разрушитель и сносит ночью все, что люди строят днем. Такой деятельностью были нарушены несколько приходских программ строительства, а иногда приходилось переносить место предполагаемой церкви, чтобы завершить работы. Подобные рассказы представляют собой пародии на деяния святых, а с другой стороны, уходят корнями в фольклор о великанах: я видел в Нью Мехико лестницу, которая была сделана св. Иосифом за одну ночь, а Holy Священный дом Лорего был перенесен из Палестины в Италию Божьей Матерью. Thompson, G 303.9.1; Briggs, т. 2:1, с. 52, 60–61, 73, 85–89, 91–92, 95–96.
Как показал Джек с собакой и костью, дьявола можно провести и одурачить с помощью смекалки. Функция таких историй — смягчение страха. Дьявол построил дом сапожнику, пообещавшему, что дьявол получит его душу, когда до конца оплывет зажженная свеча; но сапожник задул свечу, прежде чем она сгорела. Уловка со свечой пользовалась большой популярностью. Люцифер посватался к девушке-служанке и обещал жениться на ней; во время службы была зажжена свеча, и девушка согласилась на то, что когда она догорит, дьявол заберет ее душу; священник спас ее, проглотив свечу. Человек, обыгравший дьявола в карты, потребовал в уплату, чтобы дьявол вырастил для него красивую аллею. Сатана согласился при условии, что когда человек умрет, он заберет его душу, будет ли он похоронен в церкви или за ее пределами; человек в своем завещании тайно указал, чтобы его похоронили в церковной стене. Дьявола могут обмануть даже школьники, попросив его свить веревку из песка или сосчитать буквы в церковной Библии. Дьявол терпел поражения в соревнованиях по борьбе, жатве и севу, питью или в спорах и пари (как в «Дьявол и Дэниел Уэберет» С. В. Бене). Его замыслы можно было разрушить (хотя в фольклоре это редкость) предсмертной исповедью и раскаянием.
[Рис. стр. 75: Легенда о Феофиле. На верхней панели Феофил приносит клятву верности дьяволу, вкладывая свои руки в его в подражание феодальному договору. Сатана держит договор, на котором написаны слова «Я твой вассал». На нижней панели Феофил умоляет Святую Марию простить и защитить его. Иллюстрация из Псалтыря Королевы Ингеборг, Франция, около 1200. Предоставлено Музеем Конде, Шантилли с фотографии Жиродона.]
Иногда унижение Люцифера принимало довольно гротескные формы, как в случае, когда он пытался помешать святому Теобальду поехать на собор, украв колесо его повозки; святой вынудил его занять место колеса и спокойно поехал своей дорогой, в то время как Люцифер катился за ним. Дьявол не всегда выдерживал подобное обращение. Фермер, обманом заставивший его разбросать навоз по полю, на следующее утро нашел весь навоз на прежнем месте. Но в целом посылка ясна: обычный человек с помощью врожденной смекалки может одурачить Князя Тьмы. Распространенность таких историй свидетельствует о том, что они удовлетворяли потребности простого народа. Обычными героями этих сказок являются школьники, крестьяне, сапожники, кузнецы, рабочие, служанки, монахи; гораздо реже героем оказывается священник или человек благородного происхождения. Чаще всего богатые и выскочки становятся персонажами рассказов, в которых дьявол уносит жадных и надменных. Фаблио, повести о животных и другие близкие народному сердцу средневековые истории описывают, как бедный дурачит богатых и гордых; и нет никого более надменного, чем Люцифер. Повести об одураченном дьяволе происходят из сказок о глупых троллях и великанах и тесно связаны с несчастьями «маленького народца». Одурачивание Рампельстильтскина, человечка, духа природы и / или низшего демона относится к одному и тому же жанру. Но невероятная популярность этих сказок коренится в негодовании униженных на могущественных. Эти сказки предполагают, что даже Господина Тьмы можно победить смелостью и здравым смыслом, и эта идея согласуется с богословским суждением, что дьявол, хотя и могуч, в сущности дурак, который ничего не понимает. Briggs, т. 2:1, с. 56–59, 65–83, 92–94, 116–117, 124–128, 145–149; Wunsche, с. 80–108; Tubach, 1567.
Дьявол мог быть глупым шалопаем, играющим с мраморными статуями или передвигающим скамьи в церкви. Он мог даже искренне помогать людям, воздавая за добрые дела или находя потерянные предметы, хотя люди, которым он помогает, обычно занимают сомнительное социальное положение: это еретики или воры. Thompson, G 303.9.9, 303.22; Tubach, 953. Глупость и случайная полезность дьявола породили такие выражения, как «бедный дьявол». Фольклор обычно стремился смягчить дьявола, но оборотная сторона народной двусмысленности иногда выражалась в сказках-страшилках. «Джек из Франции» встретил монаха, перечислявшего имена всех, кто умрет в следующем году; Джек услышал и свое имя; в ужасе Джек заглянул монаху под капюшон — и увидел лицо дьявола. Никогда не следует в раздражении или гневе призывать Сатану, так как он может явиться на зов. Человек, раздраженный плачем своей маленькой дочки, восклицает, что он хотел бы, чтобы ее унес дьявол; так тот и делает. Хозяин гостиницы, клянясь словами «Пусть меня дьявол возьмет, если это не правда» пожалел, что сказал это. Briggs, т. 2:1, с. 105–106, 120–121, 132, 145–148; UCLA.
У дьявола были помощники и сообщники, и даже семья. Его бабка (реже мать) частая фигура в фольклоре. Первоначально богиня плодородия Кибела, Великая Мать, или Хольда, бабка дьявола — ужасная фигура, наделенная огромной силой, прототип чудовищной матери Гренделя. У Сатаны было несколько жен. Иногда его жена была бывшей богиней плодородия. Или он мог выбрать жену из женщин, спавших с инкубом. Однако брак дьявола не всегда был счастливым: он мог успешно посвататься к женщине, которая оказывалась сварливой истеричкой. Семья дьявола часто фигурировала в дидактической литературе. У дьявола было семь дочерей, представляющих семь смертных грехов, или, иначе, у него было два ребенка: Смерть и Грех, чей инцест породил семь пороков; внуки приводят своего деда в восторг, и он посылает их в мир искушать людей. У дьявола двенадцать учеников в подражание Иисусу. У него есть сыновья: он оплодотворил еврейскую девушку из колена Данова, жившую в Вавилоне, таким образом породив Антихриста от «вавилонской блудницы». Или он соблазняет других грешных женщин, порождая Мерлина, Аттилу, Роберта Дьявола, Калибана или великана. Зачатие смертной женщиной от дьявола — пародия на Воплощение Христа. Так как у дьявола нет пола, но он может принимать любое обличье по своему выбору, он / она, по-видимому, мог родить ребенка от мужчины, но такой сюжет не являлся бы пародией на Воплощение, а беременный дьявол был бы гротескной фигурой, лишенной всякого достоинства, присущего князю ада. Другой причиной является общая женоненавистническая установка: так как дьявол, как Бог, — великий господин, он должен быть мужчиной. Поэтому у дьявола нет ни отца, ни деда, хотя у него может быть мать или бабка. Мать дьявола, которую иногда звали Лиллис или Лилит, желает своему сыну-дьяволу успеха. В пародию на Святую Деву и ангелов, она присоединяется к демонам, поющим хвалу вокруг трона ее сына. Мужчина дьявол правит адским курятником. Briggs, т. 2:1, с. 153–155; Thompson, G 303.11; H. Bachtold-Staubli, ed., Handworterbuch des deutschen Aberglaubens, 10 vols. (Berlin, 1927–1942), т. 8, col. 1844; UCLA; Tubach, 1452, 1589. Семь смертных грехов могли быть представлены также семью гончими псами Сатаны, у которого могло быть также четыре дочери в подражание Миру, Милосердию, Справедливости и Добродетели, четырем дочерям Бога. См. H. Traver, The Four Daughters of God (Bryn Mawr, 1907). Дочерей дьявола может быть и девять, и десять. Часто считалось, что у средневековых еретиков было 12 учеников в пародию на Иисуса. См. G. R. Owst, Literature and Pulpit in Medieval England (Oxford, 1961), с. 93–96; M. W. Bloomfield, The Seven Deadly Sins (East Lansing, Mich., 1952), с. 194. См. также M. Rudwin, Der Teufel in den deutschen geistlichen Spielen (Gottingen, 1915), с. 86–87, 141.
Черта между дьяволом и низшими демонами, иногда стертая в теологии, еще более незаметна в фольклоре. Амбивалентные греко-римские божества были отождествлены христианской традицией с падшими ангелами, как и духи природы германцев, кельтов и славян. Наиболее значительные страшные северные духи, великаны, хотя и сохранились в средневековой литературе («Джек и Бинсток»), потеряли свое значение из-за возросшей роли дьявола. «Маленький народец» также принял более мрачные черты: «Вверх по воздушной горе, вниз по камышовой долине мы не осмеливаемся охотиться из страха перед маленькими людьми.» Маленький народец — лепреконы, кобольды, тролли, карлики, эльфы, гоблины, мары, домовые — маленькие духи природы, живущие в озерах, лесах, реках, пещерах или горах, даже в амбарах и подвалах. Они малы ростом, черны и часто уродливы. Изначально амбивалентные в моральном отношении и иногда даже прекрасные, они были превращены христианством в демонов, так что на передний план вышли их негативные и разрушительные черты. Карлики охраняли скрытые под землей сокровища и убивали любого проникшего в их тайну. Тролли (которые могли также быть призраками умерших) прятались под мостами, поджидая неосторожных путешественников. Эльфы вызывали болезни у животных и людей, стреляя в них стрелами или дротиками. Мары беспокоили людей во сне («кошмарами»). Каким бы различным ни было происхождение этих духов, в фольклоре они слились с демонами, подобно которым они пугали, причиняли вред и убивали, но и подобно которым их можно было обмануть, одурачить и подкупить. Древние сельскохозяйственные духи плодородия (Зеленый человек), а также духи диких мест и охоты (Дикий человек и Дикая женщина) смогли сохранить большую часть своей независимости и амбивалентности, но одолжили свой зеленый цвет и волосатость, как и свою необузданную сексуальность дьяволу и его демонам. 35. Grimm, т. 2, с. 444, т. 4, с. 1611; R. Bernheimer, Wild Men in the Middle Ages (Cambridge, Mass., 1952). Сельскохозяйственные духи до сих пор живут в художественной литературе: Kingsley Amis, The Green Man (New York, 1969).
Чудовища обычно отличали от демонов, хотя иногда они и смешивались. Считалось, что чудовища — искаженные люди, хотя существовали сомнения в том, есть ли у них душа. Считалось, что они были созданы, чтобы показать людям, какой может быть физическая ущербность, и какими мы могли бы быть, если бы не милость Бога. Ф. Ганьон убедительно показал, что чудовища входят в онтологическую цепь, идущую от Бога в сторону все меньшей реальности: Бог, ангелы, люди-правители, люди-подчиненные, варвары, чудовища, демоны, Антихрист, Люцифер. Чудовища физически ущербны — они великаны или карлики, у них три глаза или они вообще без глаз, лица у них на животе. Эта физическая ущербность — знак их онтологической ущербности, легко переходящей в моральную. Их деформированность схожа с деформированностью дьявола, наиболее извращенного и ущербного существа. F. Gagnon, «Le theme medieval de l’homme sauvage dans les premieres representations des Indiens d’Amerique», в кн.: G. Allard, ed., Aspects de la marginalite au moyen age (Montreal, 1975), с. 86–87; B. Roy, «En marge du mond connu: Les races de monstres», в кн.: Allard, с. 74–77; B. Friedman, The Monstruous Races in Medieval Art and Thought (Cambridge, Mass., 1981); H. Schade, Damonen und Monstren (Regensburg, 1962). Об отождествлении дьявола с кузнецом см. M. Eliade, The Forge and the Crucible (New York, 1962), с. 107–108. И все же чудовища не являются собственно демонами, а отделены от них по крайней мере одной ступенью; они были созданы чудовищами Богом и поэтому обладают до некоторой степени, сколь угодно малой, добротой и красотой. Особенно живучее и мрачное чудовище — оборотень. Оборотни присутствуют в большинстве культур (в Индии, например, — тигры-оборотни, в Европе, где больше волков, — волки-оборотни). Везде обнаруживаются и вампиры. Оборотни не похожи на других чудовищ, так как их чудовищность состоит не в физической деформированности, а в их демонической способности менять облик, и в то время как чудовища могут быть амбивалентны, оборотни злы по своей сути. Дьявол является главой оборотней; они, вампиры и ведьмы подражают своему господину в этом качестве, чтобы исполнять его волю. D. Kraatz, «Fictus lupus: The Werewolf in Christian Thought», Classical Folia, 30 (1976), 57–79; M. Summers, The Vampire (London, 1928) и The Werewolf (New York, 1934) следует использовать с крайней осторожностью. Wer в древнеанглийском означало «человек».
Самым значительным из многочисленных и разнообразных приспешников дьявола является Антихрист, чье влияние пропитывает людские дела и который в конце света придет во плоти, чтобы возглавить силы зла в последней отчаянной битве с добром. Еретики, евреи и ведьмы считаются наиболее активными помощниками Сатаны среди людей. Евреи и еретики, по крайней мере, иногда могут не осознавать того, что они служат дьяволу, но ведьмы записываются в данный разряд сознательно, открыто почитая его и принося ему жертвы. Дьявола можно вызвать множеством способов: свистя в темноте, совершая обход церкви против солнца трижды после заката, написав ему записку еврейской кровью и бросив ее в огонь, нарисовав его изображение, смотря ночью в зеркало, прочтя молитву Господа наоборот, произнеся определенные заклинания, и так далее. Thompson, G 303.16.18.1; UCLA.
Самым серьезным призыванием Сатаны было призывание с целью заключения формального договора. Идея формального договора восходит к истории о святом Василии, пущенной в обращение в V веке святым Иеронимом, и к оказавшей большое влияние на традицию истории Феофила Киликийского VI века.
В истории Василия, пересказанной Гинкмаром Реймсским, мужчина, желая приобрести благосклонность красивой девушки, идет за помощью к колдуну и в качеству платы соглашается письменно отречься от Христа. Удовлетворенный колдун пишет письмо дьяволу в надежде, что тот будет доволен новой жертвой, и приказывает распутнику выйти ночью из дому и подбросить записку в воздух. Так он и делает, призывая силы зла. Темные духи спускаются к нему и приводят его к самому Люциферу. «Веруешь ли в меня?» спрашивает Повелитель Тьмы со своего трона. «Да, верую». «Отрекаешься ли ты от Христа?» «Я отрекаюсь от него». Этот диалог — кощунственная пародия на крещение. Затем дьявол жалуется: «Вы, христиане, всегда приходите ко мне, когда вам нужна помощь, но затем пробуете раскаяться, полагаясь на милость Христа. Я хочу, чтобы мы заключили сделку письменно». Человек соглашается, и дьявол, удовлетворенный сделкой, вызывает у девушки любовь к нему, и она просит отца позволить ей выйти замуж. Отец, который хочет, чтобы она стала монахиней, отказывает. Девушка борется с искушениями дьявола, но, в конце концов, не в силах дольше сопротивляться, сдается. Наконец наружу выходит история с договором, и с помощью святого Василия парень раскаивается, а девушка спасается от судьбы худшей, чем смерть. Гинкмар вставил эту повесть в свое сочинение «Развод Лотаря и Тевтеберги», написанный около 860 года (MPL 125, 716–725).
Другая история, легенда о Феофиле, сотни раз в разных формах повторялась на практически всех европейских языках на протяжении тысячелетия, породив легенду о Фаусте и косвенно повлияв на ведьмовскую манию Ренессанса. Согласно этой истории, древней анатолийской легенде, написанной на греческом в VI веке и переведенной на латынь в IX, Феофил был священником в Малой Азии, которому предложили сан епископа, когда прежний епископ скончался. Феофил отклонил эту честь, но позже пожалел об этом, так как новый епископ лишил его всех прежних должностей и привилегий. В ярости Феофил решил вернуть себе свое влияние и искать мести. Он обратился к волшебнику-еврею, который сказал ему, что он мог бы помочь, представив его дьяволу. Выйдя ночью в уединенное место, они нашли дьявола, окруженного своими почитателями с факелами и свечами. Дьявол спросил, чего он хочет, и Феофил ответил, что согласен стать слугой Сатаны в обмен на возвращение мирских успехов. Он принес клятву верности Люциферу, отрекся от Бога и обещал вести жизнь в гордыне, презрении и распутстве. Он подписал формальный договор и передал его дьяволу, поцеловав его в знак подчинения. Отныне его власть и порочность только возрастали. Затем, наконец, пришло время дьяволу забрать его душу в уплату, и он послал своих демонов мучить совращенного клирика и утащить его в ад. В ужасе Феофил раскаялся в своих грехах и обратился к милости святой Божьей Матери. Мария спустилась в ад, вырвала контракт у Сатаны и вернула его Феофилу, который уничтожил его. Мария просила за него перед троном Бога, Теофил был прощен, а дьявол потерпел поражение.
Широко распространенная в Европе, эта легенда способствовала антисемитизму и культу Девы Марии. Что еще более важно, она породила идею договора. Святые отцы утверждали, что все злодеи являются членами тела Сатаны, сознают они это или нет. Таким образом, считалось, что договор включает эксплицитное принесение присяги дьяволу. Ван Нуффель показал, как идея договора вписывается и в традицию христианского крещения, и в традицию феодального оммажа. Влияние идеи договора продолжало возрастать; ко времени охоты на ведьм ее воспринимали как действительный, исторический факт, а к XVII веку в качестве свидетельств против обвиняемых в колдовстве и ведовстве на судебных заседаниях представлялись документы, якобы подтверждавшие заключение подобного договора. Представление о том, что ведьмы были почитательницами Сатаны и подписывали действительный, эксплицитный договор с ним, лежало в основании охоты на ведьм. В современной литературе фигура Фауста выросла из фигуры Феофила. Повесть о Феофиле впервые была переведена на латынь Павлом Дьяконом около 840 года (Miracula Sanctae Mariae de Theophilo penitente); следующая важная версия была создана в X веке Хрсовита (Lapsus et conversio Theophili vicedomini); эта повесть появлялась в произведениях Марбода (XI век), Гибера (XII век) и Хартманна (XII век). Версии Готье де Куанси в XII веке (Comment Theophile vint a penitence) и Рутбёфа в XIII веке (Miracle de Theophile) были как знаками, так и причинами ее быстро растущей популярности, и на французском, итальянском и немецком стало появляться множество новых версий. См. L. Radermacher, «Griechische Quellen zur Faustsage», Sitzungsberichte der Bayerischen Akademie der Wissenschaften, philologisch-historische Klasse, 206.4 (1930), 153–219; M. de Combarieu, «Le diable dans le Comment Theophilus vint a222 penitence de Gautier de Coinci et dans le Miracle de Theophile de Rutebeuf», в кн.: Le diable au moyen a444ge (Paris, 1979), с. 157–182; M. Lazar, «Theophilus: Servant of Two Masters», Modern Language Notes, 87, № 6 (1972), 31–50; Tubach, 3572; H. van Nuffel, «Le pacte avec le diable dans la litterature medievale», Anciens pays et assemblees d’etats, 39 (1966), 27–43. На страницах 40–41 Ван Нуффель предлагает свое сравнение договора, крещения и вассальной присяги (я слегка изменяю): крещение: представление крестными, вопросы епископа, требование признания, повиновения, становление чадом Бога, подпись, поцелуй мира; договор: представление евреем, вопросы дьявола, требование защиты, подчинения, становления слугой дьявола, подпись, поцелуй мира; феодальный договор: представление вассалом, требование защиты, подчинения, становление вассалом господина, подпись, поцелуй мира. О влиянии идеи договора на охоту на ведьм см. J. B. Russell, A History of Witchcraft, с. 55–58, 76–78; ниже глава 10.
Истории о договоре были довольно обычны для Средних веков и Ренессанса. Студент Сент-Эндрю в Шотландии встретил «посланника», помогшего ему выполнить некоторые задания в обмен на договор, написанный кровью. Сэр Фрэнсис Дрейк одолел Армаду с помощью дьявола. Блага, приобретаемые в обмен на обещание души, обычно иллюзорны: ученый подписывает договор в обмен на золото, которое превращается в камень; изысканные яства становятся отбросами и экскрементами; прекрасные девушки превращаются в истеричных старух. Чтобы избежать последствий договора, следует совершить путешествие в ад, чтобы вернуть его, или, иначе, положиться на заступничество святых, например, Святой Девы. Типичная история о договоре содержит элементы фарса. Рыцарь обещает отдать дьяволу свою душу, если он когда-либо попадет в город с названием Муффль. Рыцарь, уверенный в том, что такого города не существует, чувствует себя совершенно защищенным. Он возвращается к религиозной жизни, становится монахом и, в конце концов, достигает положения архиепископа Реймсского. Случайно он посещает свой родной город Гент. Там он серьезно заболевает и к своему ужасу видит у своей кровати дьявола, явившегося за его душой — на основании того, что настоящее тайное название Гента Муффль. Так как mufle в разговорном французском означало «неряха», здесь виден элемент анти-фламандской предрасположенности. О договоре см. Briggs, т 2:1, с. –115, 132–133, 138; Tubach 3566–3572; Thompson, F 81.2; Bachtold-Staubli, 1842.
Дьявол подстрекает христиан на заключение договора с ним, и поэтому начиная с XIII века договор стал излюбленной темой проповедей, поэм и пьес, внеся свой вклад в теорию ведовства. Популярные пьесы «Чудеса Богоматери» Готье де Куанси и «Чудо Феофила» Рутбефа, повести Жака де Витри для празников святого Василия и Рождества Богородицы, а также несколько рассказов Цезария из Хайстербаха утвердили идею, что договор с дьяволом был отличительным знаком великих грешников, особенно еретиков. M. Lazar, «Theophilus», Modern Language Notes, 87, № 6 (1972), 31–50; G. Frank, Le miracle de Theophile, 2d ed. (Paris, 1969). Теофил называет дьявола «сир», строка 235; дьявол приказывает Теофилу вложить свои руки в его в знак присяги: «Вложи свои руки и таким образом станешль моим» (ст. 239–240); Теофил приносит присягу «И я приношу вам вассальную присягу» (ст. 242); он заключает формальный договор «Я подписываю с тобой договор» (ст. 245). V. F. Koenig, ed. Les miracles de Notre Dame par Gautier de Coinci, 4 vols. (Geneva, 1955–1970), т. 1, с. 50–176: «Comment Theophilus vint a penitance»; см. M. de Combarieu, «Le diable dans le Comment Theophilus vint a penitance de Gautier de Coinci et dens le Miracle de Theophile de Rutebeuf (I)», в кн.: Le diable au moyen age (Paris, 1979), с. 157–182; см. «Рыцарь, который отдает свою жену дьяволу», XV века, в котором повесть о договоре более разработана, чем в рассказе Рутбёфа: T. W. Andrus, «The Devil on the Medieval Stage in France» (Ph. D. diss., Syracuse, 1979), с. 147–150. Такие истории не воспринимались как выдумка. Рассказ Цезария о договоре, заключенном еретиками из Безансона в начале XIII века был представлен как исторический факт. Еретики бродили, проповедуя и творя чудеса, чтобы доказать справедливость своей веры. Они не оставляли отпечатков ног, ступая по осыпанному мукой полу; они ходили по воде; они поджигали хижину, в которой находились, и выходили невредимыми. Население было настолько поражено, что приняло ересь и нападало на епископа и священников. Епископ приказал одному священнику, который в свое время сам был волшебником, вызвать дьявола, чтобы обнаружить тайну успеха еретиков. Священник вызвал Сатану и пообещал ему опять стать его слугой, если он откроет их секрет. Приняв сделку, дьявол объяснил, что они носят с собой договоры, зашив их под кожу подмышек. Священник сообщил это епископу, который приказал раздеть еретиков, разрезать шрамы на их подмышках и извлечь дьявольские договоры. Разъяренные и разочарованные горожане расправились со своими бывшими героями и сожгли их заживо. Еретик (или ведьма) не были больше всего лишь бессознательным орудием Сатаны, но считались добровольно и сознательно заключившими с ним договор, либо формально подписанный и запечатанный, либо по крайней мере имплицитный, при котором они выполняли определенную службу в обмен на мирские блага. J. Strange, ed., Caesarii Heisterbacensis monachi Ordinis Cisterciensis Dialogus miraculorum, 2 vols. (Cologne, 1951), кн. 5, гл. 19.
Договор стал одним из краеугольных камней демонизации меньшинств, трансформации еретиков, мусульман и евреев из невежественных душ, погрязших в ошибках, в сознательных слуг Сатаны. Полное непонимание других религий (непонимание, не преодоленное и сегодня) привело средневековых писателей к самым невероятным предположениям: считалось, что евреи, не верившие в воплощение или евхаристию, добывали причастие и кололи его, пока оно не начинало кровоточить; строго монотеистические мусульмане считались идолопоклонниками. О демонизации евреев см. ниже главу 5. Типичным сарацином во французской эпической литературе был Аголаффр, чьи черная кожа, уродливый вид, длинный нос, огромные уши и глаза на затылке были скорее атрибутами демона, чем человека. Одного из предводителей сарацин звали Абисм (Ад); Изембарт возглавляет армию рогатых чудовищ с огромными крюками; другой сарацинский князь разрывает христиан на куски своими большими, острыми ногтями. G. Ashby, «Le diable et ses representations dans quelques chansons de geste», в кн.: Le diable au moyen age (Paris, 1979), с. 7–21. Немецкая версия Песни о Роланде отца Конрада высказывается еще более определенно. Мусульмане — язычники (Heiden), поклоняющиеся семистам идолам (apgoten), главными из которых были Аполлон и Мухаммед. Все язычники (мусульмане) подчиняются Сатане, который контролирует их души и тела. Ганелон, предатель Карла, не более чем кукла, управляемая Сатаной, хотя невинные франки не знают, что дьявол поселился в его сердце. См. R. A. Wisbey, A Complete Concordance to the Rolandslied (Leeds, 1969), s. v. tuuele, tuvil, tuvel, tuvele, tuvil, tuvilis. Поклонение Мухаммеду и Аполлону: «Там были 700 идолов: / Среди них гавнейший был Махмет» (3492–3493); «Что касается богов, которых вы почитаете / Аполлона и Махмета / они суть многое зло... / Сатана, живущий среди них» (805–809). Под властью Сатаны: «Они предали себя во власть Сатаны» (3514–3515). Сатана манипулирует Ганелоном: «Ганелон среди них /, Сатана ввел его в грех» (1978–1979). Дьявол живет в сердце Ганелона: «Там внутри него поселился Сатана» (2858).
Демонизация переходит все разумные пределы. Мухаммед, пророк ислама, монотеистической религии, избегающей любого изображения божественного, становится главным богом идолопоклонников-мусульман, параллельно с самим дьяволом. Во многих пьесах дьявола зовут Мехмет, Махунд или другими вариациями имени пророка. Из этого следовало, что мусульмане почитают дьявола, и вся их жизнь проходит в служению Господину Тьмы. В крестовых походах христиане могли быть уверены в том, что действуют во славу Бога. Демонизация евреев очевидна в повести о Феофиле, «Рассказе настоятельницы» Чосера, в веровании, что Антихристом будет еврей из колена Данова, в изображениях евреев с крючковатыми носами и звериными чертами, в демонических характерах Ирода и Синагоги, и сверх того, — в спорадических погромах и преследованиях, а также в представлениях, что евреи приносят в жертву дьяволу христианских младенцев или отравляют христианские колодцы.
Похищение и подмена детей всегда вызывали особый страх в человеческом подсознании. Это — оборонительное объяснение разочаровывающего поведения ребенка или подавляемые фантазии родителей, желающих избавиться от ребенка; в более общем плане подобные сюжеты возникают из страха перед трансформацией знакомого в незнакомое, обычный мотив кошмаров. Счастливое окончание некоторых повестей о похищении или подмене детей утешает родителей, личные свойства детей которых были искажены, что прежняя сущность все еще здесь и может вернуться: таким образом это становится метафорой духовного роста и обращения. См. книгу для детей Мориса Сендэка «Outside over There» (New York, 1981). Не только евреи крали христианских детей: этим занимались и сами демоны. Следующая история о святом Стефане рассказывалась также о святом Лаврентии, святом Варфоломее и других.
Набожная женщина из Галилеи родила сына; она и ее обрадованный супруг созвали своих друзей на праздник. В то время как родители занимали гостей, Сатана в облике человека проскользнул в дом, нашел ребенка в его колыбели и унес его в Троаду. Там маленького Стефана вскормила собака, белая сука, которая заговорила с епископом Троады Юлианом и попросила его позаботиться об этом ребенке, так как его послал Господь. Юлиан назвал мальчика Нафанаилом и заботливо воспитывал его. Однажды ночью мальчику явился ангел, объяснил, что сделал дьявол, и приказал ему вернуться к настоящему отцу. Юлиан с грустью разрешил своему приемному сыну уйти. После долгого путешествия Стефан вернулся и, придя домой, обнаружил на своем месте демона-оборотня, принявшего облик ребенка. Когда демон увидел настоящего Стефана, он в ужасе испустил пронзительный крик. Схватив его, Стефан потребовал, чтобы он сказал, кто он на самом деле под угрозой сожжения в огне. Демон стонал, рычал, лаял и, наконец, в большом смятении бежал. В конце концов семья счастливо воссоединилась. G. de Tervarent and B. de Gaiffier, «Le diable voleur d’enfants», в кн.: Homenage a Antoni Rubio I Lluch, т. 3 (Barcelona, 1936), с. 33–58; и «Miracle de l’enfant donne au diable», обсуждаемое Андрусом, с. 37–39, 56–57, 135–136.
Разновидностью темы является добровольный подарок ребенка дьяволу родителями, благодарными Господину Тьмы за его благодеяния. Когда случается такое, Дева Мария или ангелы приходят на помощь ребенку, когда дьявол пытается получить его. Иногда Дева Мария появляется на суде в качестве поверенного защиты. См. J.-P. Poly, «Le diable, Jacques le Coupe, et Jean les Portes, ou les avatars de Santiago», в кн.: Le diable au moyen a444ge (Paris, 1979), с. 443–460. Я признателен профессору А. Бернстайну за любезное позволение ознакомиться с его неопубликованной статьей «Теология и народная исповедь», в которой он, в частности, показывает, как священники пытались убедить людей исповедоваться, описывая действенность исповеди для победы над дьяволом. На скамье подсудимых может оказаться не только индивидуальная душа, но и весь человеческий род; дьявол предъявляет свои права на человечество, а Христос и Мария выступают в роли адвокатов. Суд над человечеством обычно совершается сразу после схождения во ад. Демоны держат в аду совет, и Люцифер жалуется, что Христос не имеет права забирать заключенные души. Иногда дьявол заявляет о своих правах на души на основании первородного греха. Он назначает поверенного, procurator nequitiae infernalis (поверенный по подземному нечестию), который в версии Палладини о суде над человеческим родом носит имя Велиал. Велиал предстает перед Богом-Отцом и требует открытого судебного разбирательства по делу ада против Христа. Суд собирается в Иерусалиме, а члены суда изменяются от версии к версии. Если Бог-Отец выступает судьей, то Христос является советником защиты, предъявляя свои раны в качестве аргумента против дьявола; если судья — Христос, защита ведется Святой Девой, advocata humani generis (адвокатом человеческого рода). Дьявол утверждает, что это несправедливо на основании непотизма и что женщина не может быть достойным адвокатом. Если судьей является Соломон, защитником выступают либо Святая Дева, либо Моисей. Сатана ведет дело обходительно и умно, используя всевозможные юридические уловки, цитируя и толкуя Писание. Он утверждает, что его контракт с Богом во время первородного греха дает ему право на души и что Бог сам назначил его искушать и наказывать слабых. Но судья выносит приговор в пользу человечества, либо из-за того, что дьявол нарушил контракт, либо из-за того, что человечество искуплено смертью Христа, либо на основании того, что Божья милость и справедливость превосходят обычное правосудие. Велиал оглашает вердикт, и дело закрывается, причем Велиал получает заверения в том, что демонам будет позволено удерживать души любых грешников, в искушении которых они преуспеют, но не души праведников. В конце Велиал в печали возвращается в ад. Идея суда над человеческим родом происходит из трактата «Против сект» Эзнwка из Армении v века, в котором Христос и Сатана спорят в аду, и Христос утверждает милосердие против требования дьявола о строгой справедливости. Среди версий суда «Altercatio Diaboli contra Christum» (Спор Дьявола с Христом) XII века, «Прение Бога с Сатаной» XIII века и многочисленные проповеди. Это стало обычным делом в юридических книгах и комментариях. Великий юрист Бартоло да Сассоферрато около 1359 года написал одну из наиболее удачных версий, трактат, появлявшийся под разными названиями, особенно «Processus Satanae contra Dominam Virginem coram judice Jesu» ( Судебный процесс Сатаны против Владычицы Девы Марии подпредседательством Иисуса), в M. Goldast Haiminsfeld, Processus juris joco-seriosus (Hanau, 1611), в «Tractatus quaestionis ventilatae coram domino nostro Jesu Christo inter virginem Mariam advocatam humani generis ex una parte et diabolum contra genus humanum ex alia parte» в Opera omnia Бартоло (Venice, 1590), т. 10. Французской версией трактата Бартоло является поэма «Защита Божьей Матери» XIV века, ed. A. de Montaiglon and G. Raynaud (Paris, 1869 — не 1896, как обычно цитируется). Об этом см. G. Gros, «Le diable et son adversaire dans l’Advocacie nostre dame (poeme du XIVe siecle)», в кн.: Le diable au moyen age, с. 237–258. Другая влиятельнейшая версия была создана Якобом Палладином (Джакомо Палладини из Терамо, епископ Сполето) в 1382 году под названием «Consolatio peccatorum, seu Processus Belial» (Утешление грешников или процесс над Велиалом); также она называлась «Processus Luciferi contra Jesum coram iudice Salomone» («Судебный процесс Люцифера против Иисуса под председательством Соломона»), «Compendium perbreve de redemptione generis humani» («Краткое повествование об исуплении человеческого рода»), и т. д.; она также издана Гольдастом Хаймнисфельдом. Версия Палладини была переведена на многие языки и оставалась популярной в XVIII веке, оказав влияние на Бомарше и либреттиста Лоренцо из Понте. См. Bloomfield, с. 92–93; E. von Petersdorff, Damonologie, 2 т. (Munich, 1956–1957), т. 1, с. 290–292; D. Colombani, «La chute et la modification: Le renversement diabolique chez Gautier de Coinci», в кн.: Le diable au moyen a444ge, с. 133–154; с. B. Salmon, «Jacobus de Theramo and Belial», London Medieval Studies, 2 (1951), 101–115; K. Frick, Das Reich Satans (Graz, 1982), с. 140–142.
Причастность дьявола к суду в Средние века проявляется как в теологии, так и в народной религии. Если космос на самом деле поле битвы между силами добра и зла, преступник должен рассматриваться как последователь Сатаны: он променял свою свободную волю на власть зла. H. von Fehr, «Gottesurteil und Folter: Eine Studie zur Damonologie des Mittelalters und der neueren Zeit», Festgabe fur Rudolf Stammler (Berlin and Leipzig, 1926), с. 231–254. Некоторые преступления рассматривались как особо мерзкие и вызванные дьявольским подстрекательством: кража, сексуальные преступления, убийство и черная магия. Идея божьего суда в раннее Средневековье (к XII веку она исчерпала себя) основывалась на предположении, что сверхъестественные силы имеют отношение к каждому судебному разбирательству. Принцип божьего суда и испытания поединком состоит в том, что Бог вмешается, чтобы отличить виновного от невинного. Из этого следовало, что задачей дьявола было защитить виновного и обеспечить осуждение невинного. Таким образом, суд является частью человеческой борьбы против дьявола, и судьи должны быть начеку против его хитростей. Предположение, что Бог и дьявол непосредственно участвуют в человеческих делах, сохранялось и во времена Ренессанса и Реформации, особенно в охоте на ведьм, когда считалось, что дьявол прибегает к любой находящейся в его распоряжении хитрости, чтобы помочь своим слугам, ведьмам. Судьи полагали, что наказание преступника происходит не только во благо обществу, но также и во благо преступнику, так как по крайней мере некоторые судебные процедуры предназначались для изгнания дьявола из преступника и тем самым для освобождения преступника из-под власти Господина Тьмы. Степень использования экзорцизма в уголовном суде остается предметом дискуссии. C. DeClercq, La legislation religieuse franque de Clovis a Charlemagne (Louvain, 1936).
Дьявол также писал письма в количестве, вполне достаточном для того, чтобы создать целый сатирический жанр. 53. Письма дьявола параллельны небесным письмам, предположительно принесенным на землю Христом. Идея небесных писем восходит к VIII веку. См. W. R. Jones, «The Heavenly Letter in Medieval England», Medievalia et Humanistica, n. s. 6 (1975), 163–178; J. B. Russell, «Saint Boniface and the Eccentrics», Church History, 33 (1964), 238–240. Письма дьявола, начавшиеся в нескольких строчек цитат в хрониках XII века, завоевали признание в XIII веке и стали широко распространенным явлением в XIV. Их цель была трояка: сатира на извращенные нравы церковников, особенно римской курии; развлечение аудитории; и, наконец, на позднейших этапах, предоставление инструкций в риторическом искусстве. После 1350 года общее направление писем изменилось с общей сатиры нравов на нападки на церковное правление, и письма стали ассоциироваться сначала с соборным движением, а позже с протестантизмом. О письмах дьявола см. подробную работу H. Feng «Devil’s Letters: Their History and Significance in Church and Society, 1100–1500» (Ph. D. diss., Northwestern University, 1982). Я благодарен доктору Фэнгу и ее консультанту профессору Роберту Лернеру за позволение ознакомиться с этой диссертацией. См. также с. Lehmann, Die Parodie im Mittelalter, 2d ed. (Stuttgart, 1963), с. 57–64; R. R. Raymo, «A Middle English Version of the Epistola Luciferi ad Cleros», в кн.: D. A. Pearsall and R. A. Waldron, eds., Medieval Literature and Civilization (London, 1969), с. 233–248; W. Wattenbach, «Uber erfundene Briefe in Handschriften des Mittelalters, besonders Teufelsbriefe», Sitzungsberichte der koniglich-preussischen Akademie der Wissenschaften zu Berlin, 1, № 9 (Feb. 11, 1892), 91–123; G. Zippel, «La lettera del diavolo al clero, dal secolo XII alla Riforma», Bulletino dell’Instituto storico italiano per il medio evo e Archivio Muratoriano, 70 (1958), 125–179. Часто форма письма следовала юридической форме дарственной или хартии, в которой дьявол дарует награду за оказанные услуги. Он благодарит клириков за их жадность, пьянство, мирские амбиции и небрежное исполнение своих священнических обязанностей, что приводит, как он говорит, многих новобранцев в ад. Со второй половины XIV века сатира принимает более ярко выраженный политический характер, нападая на папскую власть над церквью. Приветствие было умелой переделкой обычной легальной хартии: «Сатана, император королевств ада, король теней и герцог самого нижнего края, князь гордыни и вечный мучитель всех проклятых, своему вернейшему слуге Иоанну Доминичи, архиепископу Рагузы и соучастнику всех наших трудов, желает доброго здравия и вечной гордыни». Lehmann, с. 61–63. Наиболее знаменитым письмом было «Письмо Люцифера», написанное в 1351, многократно копировавшееся, переводившееся и переделывавшееся. После приветствия «всем членам нашего королевства, сынам гордыни, особенно князьям современной церкви», в нем говорится, «мы посылаем вам нескольких важных демонов и адскую знать для совета и помощи; ваша мудрость хорошо знает, как доверяться их советам и дополнять их вероломные изобретения». После длинной сатиры, посвященной состоянию церкви, письмо заканчивается: «датировано в центре земли в нашем призрачном королевстве в присутствии орд демонов, специально призванных для этой цели в нашу вероломную консисторию». Циппель, с. 163–166. Zippel также приводит «Sermo de quolibet statu hominum» («Беседа о разнообразном положении людей»), с. 166–175, и «Письмо, посланное папе Клименту V», с. 175–179. Вариантами письма Люцифера были письма Сатаны, Левиафана и Вельзевула.
Дьявол постоянно ловит нас на человеческой склонности к тщеславию, любопытству и другим порокам, как показывают рассказы Цезария. В одном рассказе бедный брат-цистерианец из приличной, но обедневшей семьи после долгих усилий научился читать. Дьявол искушал его любовью к книгам и надеждой на епископство. Дьявол сказал ему, что если он будет усердно заниматься, он станет епископом Гальберштадта. Обманутый тщеславием, брат покинул монастырь, украл лошадь и уехал на поиски счастья. В повестях XVIII века такое поведение часто бывало вознаграждено временным приобретением прекрасной дамы и счастья, но в XIII веке конец был неизбежно страшен: брата схватили как вора и повесили. Мораль: не стремись подняться над жизнью.
В другой истории рыцарь по имени Генрих Фалькенштейн заявил, что не верит в демонов, и, чтобы доказать свою точку зрения, попросил волшебника по имени Филипп вызвать их для него. Филипп предупредил его, что сила демонов велика и что они очень опасны, но Генрих настаивал. Тогда Филип привел его к перекрестку в полдень и начертил вокруг него мечом магический круг, сказав, чтобы он не выходил за его пределы и не соглашался ни на что из того, что предложат демоны. Затем он ушел, оставив сэра Генрих сидеть в круге. Вскоре рыцарь увидел, что на него несутся гигантские потоки воды, и услышал завывания ветра и хрюканье свиней. Затем в лесу у дороги он увидел огромную тень, похожую на человека, но выше любого дерева. И эта фигура двигалась к нему. Фигура, в которой он узнал дьявола, приблизилась к кругу, остановилась и спросила рыцаря, чего он хочет. Генрих заставил себя взглянуть на него и увидел, что дьявол принял облик огромного человека с черной кожей и в черной одежде такого ужасающего уродства, что рыцарь быстро опустил глаза. Он осмелился заговорить. «Ты хорошо сделал, что пришел,— обратился он к темной фигуре, — так как я много слышал о тебе». «Да, — ответил дьявол, — люди всегда осуждают меня и винят во всем. На самом же деле я никогда никому не причиняю вреда. Не одолжишь ли ты мне свой плащ?» Помня о предупреждении своего друга, Генрих отказал. Затем дьявол попросил у него ремень, затем овцу из хозяйства рыцаря и, в конце концов, петуха, но всякий раз Генрих отказывал и продолжал задавать свои вопросы. «Откуда, — спросил он у дьявола, — ты так много знаешь?» Дьявол ответил, что он знает обо всем зле, происходящем в мире, и доказал это, рассказав сэру Генриху, в каком именно доме и в какое время он потерял невинность, а также о других совершенных им грехах. Дьявол продолжал просить у Генриха разные предметы, но когда Генрих отказался удовлетворить все его просьбы, он протянул к нему свою огромную руку. Застигнутый врасплох, рыцарь споткнулся и упал, призывая своего друга Филиппа. Когда подбежал Филипп, дьявол исчез, и с этого времени Генрих никогда не сомневался в существовании демонов. Из-за этого опыта его прежний здоровый цвет лица стал бледным и остался таким до конца его дней. Caesarius, 5.2, 5.16.
Если кто-либо однажды вызвал дьявола, осознанно или неумышленно, скрыться от него нелегко. Помочь могут раскаяние и сокрушенное сердце, наряду с исповедью, благими делами, молитвой Господней, символом веры или четками, а иногда его можно отогнать буквально избив. Но обычно человек нуждается в посторонней помощи. Действенно благословение папы; наиболее полезны святые, которых дьявол боится и избегает. Святой Галл приводит демонов в бешенство тем, что гонит их с места на место, лишая их покоя; Святая Дева спасает даже подписавших договор. Его отпугивают знаки и символы христианства: крест или крестное знамение, святая вода, имя Иисуса, таинства (особенно евхаристия), слова Библии, елей, церковные колокола. Другие способы защиты нехристианские по происхождению: свист или плевок в дьявола (хотя святые отцы-пустынники принимали свист), бронза, железо, огонь, чеснок, лук, свиньи и соль. Это по большей части апотропическая магия, по которой вещи, ассоциируемые со злом, наиболее эффективны против него. Так как он ассоциируется со зловонием и дымом, его можно окурить ладаном, дымом из полена, сжигаемого в сочельник, или — лучше всего — асафетидой (нечистотами Дьявола). Muller, 782–786; Thompson, G 303.16, 303.25.7; I. Goldziher, «Eisen als Schutz gegen Damonen», Archiv fur Religionswissenschaften, 10 (1907), 41–46. Другие легенды: Бог создает дьявола из своей тени или из своей слюны (Thompson, G 303.1.1.1 и 303.1.1.2); дьявол будет выполнять епитимью, если убедится в возвращении милости (Tubach, 1664); Бог создает в этом мире благие вещи, а дьявол создает такие вещи, как летучих мышей, москитов и град (UCLA). См. H. Lixfeld, Gott und Teufel als Weltschopfer (Munich, 1971); J. Bolte, «Der Teufel in der Kirche», Zeitschrift fur vergleichende Literaturgeschichte, 11 (1897), 249–266; Thompson, A 63–64, A 2286.2.1.
